Здравствуй Норвегия, такая как ты есть…!

 

Здравствуй Норвегия, такая как ты есть…!




      

 

         Солнце всходит над фьордами, заполняя бесконечным светом все ложбины и ущелья, грея тварей сущих и давая возможность читать газеты под куполом небес до одиннадцати часов то ли вечера, то ли ночи. В этой стране дети летом плохо засыпают, так как в окна бьет солнце, а зимой, как в отместку за шалости полугодовой давности, не могут просыпаться от старого до малого, ибо за окном глухая и беспроглядная ночь. Если погода и природа здесь часто живет по законам контраста, то Норвегия сегодня, в социальном смысле – страна без контрастов.

         Но все же, если постараться определить несколькими словами, что же такое Норвегия, то я могу это сформулировать – дороги, дороги, дороги…, а между ними города, человеческие судьбы, красоты природы, при взгляде на которые не устаешь повторять АХ! Представления об этой стране, как о тверди земной, вполне условные, хотя твердь здесь самая настоящая: прочная и доисторическая. Но в целом, норвежцам досталась в наследство по сути дела береговая линия, к тому же резко и жестока изрезанная фьордами, как когтями ледника великана, который 11 тысяч лет назад сполз с поверхности земли, растворившись в океане и превратившись в Великое Ничто.

         Это узкая полоска суши, у которой границ больше чем самой территории, своим особым географическим положением, символизирует динамику и путь. Тот путь, который проторили корабли викингов и их давние предшественники. Путь, ограниченный проходом между береговой линией и цепью островов, что предохраняли от беспощадных волн Северного моря. И не будь в природе бесконечных маленьких островков, как знать, но скорей всего, не было бы сурового и легендарного пути на север, который и дал название стане.

         У сегодняшних норвежцев, в большинстве своем, по жилам течет давняя, нерастворенная кровь и для них дорога, это смысл и образ жизни. Только в середине ХХ века они сменили лодки, как основной вид транспорта, на частный автомобиль. Вот и мы отправимся познавать страну за рулем…

                            В поисках исторической идентификации

         Наверное, прикоснуться, почувствовать и начать постигать культуру Норвегии, невозможно без соприкосновения с древними деревянными церквями. Здесь их называют ставкирками – церкви со столбами.

         Дорога к ним проходила по горным дорогам, где тучи часто висели в пропасти под тобой, а машина плавно скользила по изгибам и поворотам, унося в край давних тайн.  Большинство древних деревянных церквей, расположены достаточно компактно. Такое впечатление складывается, когда начинаешь прокладывать маршрут по карте. В реальности для того, что бы обогнуть крутые, а иногда неприступные берега Согнфьорда, углубившегося в страну более чем на 240 километров, пришлось наездить несравнимо большее количество километров, удачливо заскакивать в закрывающиеся пасти паромов, что соединяют берега, а также уехать в горные массивы, которые как бы продолжают направление фьорда с востока.

В общей сложности наш маршрут пролег через 9 чудесных, древних церквей. Эти уцелевшие и дошедшие в достаточно хорошем состоянии церкви были построены в 11-13 веках, в период, которым закрывается страница эпохи викингов в 1066 году и до прихода в начале 14 века чумы с континента. Черная смерть практически стерла с карты Норвегию, как страну обетованную, вручив судьбу территорий датской короне на более чем 400 лет.

В нашем желании достичь этих памятников, мы буквально спотыкались об осколки сюрреализма. Путь к одной из самых красивых церквей – Боргунд, издревле загораживали огромные, массивные скалы, как бы герметизируя образ жизни людей затерявшихся в природе под защитой деревянных драконов и креста. А сейчас путь лежит через самый длинный в мире туннель, протяженностью 24 километра, и где в кромешном мраке и вечном холоде, прорублены огромные залы с безумной подсветкой. Сияющие и накатывающиеся совершенно неожиданно дворцы троллей, на самом деле есть островами безопасности. Но в это не веришь, даже когда читаешь скупые сводки путеводителя.

Боргунд – это стык культур раннего христианства и язычества, это смесь скульптурной формы и архитектурной конструкции. Здесь в поднебесье взмахнули огромными головами страшилища-охранители. Они как верные стражи покоя, оберегали церковь от пожаров и соблазна разрушения. Как выяснилось в дальнейшем, древние церкви в этом районе сохранились только по причине извечной бедности. Та скудость средств, которой располагали немногочисленные обитатели, не давала им возможности искуситься, поломать старое, а на его мести соорудить что-то более нарядное и веселенькое. Тут не было места для веселья, здесь чаще текли слезы от безнадежности нищенского существования, и эти слезы отражали бесчисленные водопады, катящие свою энергию с соседних вершин.

Далее дорога лежит в скалах, где постепенно исчезают деревья, а все чаще мелькают снежные пролежни. Вдруг на дороге появляется одинокий, и со спины видно, абсолютно нетренированный велосипедист. Его хрупкие плечи просто дрожат. Мелькает совершенно черное лицо, бедный замерзший негр, в затерянном горном мире. Какой кусок хлеба смог заставить его бороздить эти просторы, где и черника встречается редко?

Подъезжаем к необычной церкви в Ванге, перестроенной в 18 веке, но с врезанным кружевом древних порталов. Раннюю церковь местные жители продали как негожий хлам какому-то незатейливому путешественнику из Польши. Так записано в местном архиве и значится во всех изданиях, которые мне удалось разыскать по данной теме. Но порталы, это предмет особой гордости, в них оживает вся скандинавская мифология. В них заключена та безупречная красота, которая доступна была даже безграмотным крестьянам, решившим их сохранить. 

Путь не может быть сплошным движением, в нем должны быть остановки. На одной из них я сажусь на грубую каменную скамью, опираюсь на массивный стол, не то туристический, не то исторический. Заходящее солнце, которое в норвежском контексте, так и хочется писать с большой буквы, медленно погружается во фьорд. А за спиной, как гласит табличка, высится грубо отесанный и какой-то дикий по форме крест Святого Улава, крестившего страну в 1030 году.

Церковь в Урнесе, это особое чудо, к которому сейчас можно добраться только паромом и где очень легко представить себе в первозданности изумительного пейзажа, как местный король округи сей, сидит и созерцает владения, а нечастые гости плывут к нему на ладьях. Здесь другого пути не было и нет, а с 12 века изменилось только то, что ладьи превратились в туристический паром. А далее, как прелюдия потрясающего события встречи с красотой, долгая дорога вверх пешком. Подвозят только туристов с палочками или в инвалидных колясках. Это то место, где действительно хочется стать или хотя бы на минуту почувствовать себя философом, где царит ощущение полнейшего растворения в древней форме и завораживающей вязи орнаментов на фоне благоговейной гармонии природы.

После потрясений эстетических, бренное тело дает о себе знать и тянет куда-то, где можно поесть. Во всех придорожных кафе здесь кормят плохо, то есть фастфудом и обещают, что это «плохо» обязательно ко всем доберется. Но прямо перед оживленной стоянкой растет березка, а под ней, как по закону соответствий, обширное семейство подберезовиков. Они выглядят так заманчиво, и несмотря на то, что норвежцы лесных грибов не едят, я их собираю, и мы едем с предвкушением вкусного ужина, как компенсации за бездарный обед.

Олесунд – город с замечательной судьбой

Был последний кайзер Германии Вильгельм, влюбленный в норвежские пейзажи, положивший начало здешнему, элитарному туризму, проводя лето на берегах Согнфьорда. Был меленький рыбацкий город Олесунд, расположенный между Бергеном и Тронхеймом. Ни что не предвещало их встречу, но она состоялась самым неожиданным образом.

Вильгельм мечтал построить в Германии город в югенд стиле. Над этой идей работало множество архитекторов, сколько же планов передержал в руках кайзер. Главная загвоздка была в том, где строить город.

И тут случается пожар в Олесунде, полностью уничтоживший деревянный город. Это произошло в одну из февральских ночей 1904 года, когда в одночасье на улице оказалось более 10 тысяч замерзающих и голодных людей.                              Как мгновенное эхо откликается в Париже танцем «Пламя» Айседора Дункан, собирая средства для пострадавших. Отрываются от своих мелких сиюминутных проблем норвежские фермеры, разбросанные как персты на огромных просторах,  и впервые за многие столетия кардинальные изменения происходят в их головах. Чувства сострадания перерастает в национальное сплочение и патриотизм, давшие им шанс на обретение государственной независимости в 1905 году. Кайзер Вильгельм шлет целую флотилию с одеждой и продуктами питания, а так же группу архитекторов с уже готовыми планами строительства. Так возникает совершенно не типичный каменный город в Норвегии, построенный на пожертвования европейцев и самих же норвежцев.

На месте происходит значительная коррекция чертежей доставленных с Германии, где непривычный ландшафт определяет общую стратегию застройки. Достаточно важным моментом в сотворении образа города стало привлечение традиционной культуры норвежцев. В качестве декоративных элементов фасадов активно используются орнаментальные мотивы древних порталов деревянных церквей. Для этого немецкие архитекторы отправляются в экспедиции по Согнфьорду, до этого хорошо знакомому Вильгельму.

В итоге, как птица феникс возрождается из огня прекрасный обновленный город, где новая стилистика сочетается с национальным наследием, создавая абсолютно уникальное явление норвежского модерна.  А посыл к консолидации обеспечит стране независимое будущее.

Впереди опять дорога, уносящая к новым открытиям, она же учащая и наставляющая. Кое-где мелькают полицейские с радарами, больше наводя ужас на машины из Европы и собирая с них непомерную мзду. Местные водители уже натренированы на буквальном прочтении дорожных знаков, и при ограничении скорости 80 км/ч (основная скорость по стране) не часто решаются ехать – 81км/ч.

На огромной скорости проносится только желтая карета скорой помощи, но без воя сирен. Ее хорошо видно в машинные зеркала и все быстренько и послушно останавливаются на обочине. Вообще, я заметила, в Норвегии не пользуются звуковыми сигналами – их предписано нажимать в крайних случаях, которые еще не довелось наблюдать.

Через какое-то время мы въезжаем в небольшой населенный пункт, где на специальной площадке примостился вертолет скорой помощи. Как выяснилось, он ждет скорую помощь, промчавшуюся нам навстречу. Пока бригада только ждет, я решаюсь задать несколько вопросов. Оказывается, что красная униформа врачей скорой помощи предусмотрена для того, что б не пугать пациентов видом собственной крови. По всей стране разработана единая программа, где заложены все возможные маршруты, включая горные фермы с одним домом, а так же дачи. При вызове, моментально срабатывает схема выезда скорой помощи и перекрестное движение вертолета, чтоб минимизировать пребывание пациента в пути. А понятие «моментально» в норвежской версии обозначает, что от поступления сигнала, до выезда скорой помощи проходит 16 секунд.

Еще километры за километрами и мы оказываемся в одной из редких каменных церквей 13 века в Дале. В ней так же прекрасно сохранились росписи 14-17 веков, очень необычные графические изображения дам и кавалеров. Со свода, как и водится в стране рыбаков, свисает старинный деревянный кораблик. Но внимание приковывает несколько поведенная от времени деревянная скамья с переплетенными змеиными головами. Не знаю почему, но мне на нее очень захотелось присесть. Воспользовавшись абсолютной доверчивостью норвежцев (в церкви нет смотрителя, и ее просто открывает и закрывает для посетителей пастырь, наверное, из соседнего дома) я переступила через алтарную веревочку, ограждением ее не назовешь, и присела – какое-то странное благоговейное чувства покоя и удивительный запах старого дерева покорил. На выходе я обнаружила брошюру, которую можно было приобрести, положив на тарелочку 20 крон. И только уносясь в машине от этого места, я прочитала, что эта скамья 11 века, а учитывая, что все древнее дерево норвежцы «пропускают» через дендрологические исследования, то приходится им верить. А еще я заметила, что в книгах посетителей, практически нет имен, записанных кириллицей. Так что волнительное чувство первопроходца, теребило душу.

От всех потрясений, которые предоставляет Норвегия, так и хочется сказать, что здесь чудеса настолько тесно соприкасаются с реальностью, что развести их просто невозможно.

Ставангер – мост из прошлого в будущее

Та современная жизнь, которую проживает Норвегия, больше напоминает существование между вчера и завтра. Этот, казалось бы, немыслимый парадокс есть определяющей составляющей того, что же значит «типично норвежское». Прочувствовать это наилучшим образом можно в Ставангере, наполненном знаками эпохи викингов и который позиционируется как нефтяная столица. Здесь соблюдают традицию покрывать крыши дерном и травой, а так же на платформах бурят скважины под морским дном на 3000 метров, освоив к тому же методы горизонтального бурения, которые позволяют веерным способом «собирать» нефть, удаленную на многие километры от платформ.

Именно на этих землях произошло объединение в 880-х годах множества мелких королевств в единое государство под началом Харальда Красивоволосого и эта дата считается официальной точкой отсчета для истории Норвегии. Здесь же неподалеку на острове Тинхольмен король Улав Тригвесун, который согласно Снурре, воспитывался при дворе Владимира Великого в Киеве, проводит ассамблею в конце 10 века, создавая первый свод законов.

Буквально детективная история лежит в основе строительства в Ставангере в 1125 году огромного собора, когда все местное население насчитывало не более 300 жителей и не могло заполнить собой даже половину собора. Дело было так. Король Сигурд Йорсалфар принимал участие в первом крестовом походе на Иерусалим. По пути он отведал Константинополь и по дороге домой, отправился проторенным путем наверх по Днепру, и задержался в Киеве. Тут он влюбляется в дочь Владимира Мономаха, которую в Норвегии  кличут Малфрид. Осмелюсь предположить, что на Руси она была Марфа.

Возлюбленные едут в Норвегию, и тут-то вероятно с ужасом Сигурд вспоминает – он уже женат. Но в данной ситуации отступать нельзя. Он едет к единственному тогда епископу в Селье, но получает решительный отказ в просьбе о разводе и женитьбе. Что делать? И тогда он направляется в Англию, где в Винчестерском аббатстве находит монаха Реджинальда. Ему Сигурд предлагает  новую епископскую кафедру в обмен на благословение двух заветных просьб короля. Так состоялась сделка, в итоге которой, в Ставангере появился собор романского стиля, построенный очень быстро на деньги короля и силою стараний большой группы английских монахов. В подтверждение того, что в истории строительства задействованы лица из Киевской Руси и Англии, собор по-прежнему хранит два названия – св. Свитун и св.Троица.

Еще одно обстоятельство, делающее собор действительно ценным, связано с историческим контекстом города. Можно сказать, что город иногда бывал бедным, а иногда очень бедным. Таким образом, и здесь бедность послужила охранной грамотой для собора, и в своем первозданном виде он дошел до наших дней, сохранив аутентичность раннего средневековья.

Сегодняшняя жизнь Ставангера определяется развитием нефтяного бизнеса, так как тем или иным образом, но 70% его населения вовлечены в эту отрасль. Естественно, Норвегия не единственная страна, вырабатывающая нефть.  Но ту политику, которую занимает государство в распоряжении нефтедолларами, действительно уникальна. Во-первых, доходы от производства нефти распределяются на всех граждан, и в зарплату всех «капает» нефтяная выручка; во-вторых, деньги, получаемые от нефти, не проедаются только ныне живущими  гражданами, а вкладываются колоссальные средства в мировые инвестиционные проекты так, что на сегодняшний день правительство может гарантировать –  когда нефть и газ исчерпаются, то тот же прожиточный уровень страны будет сохранен на 350 лет вперед. Еще чтя традиции, норвежцы воссоздали легендарный пантеон скандинавской мифологии в названиях нефтяных полей.

Сила норвежцев, твердой поступью шагающих из прошлого в будущее, заключается в том, что они не забыли про настоящее. Те социальные программы в области медицины, образования, помощи инвалидов, реабилитации тех, кто запутался сам с собой и свалился на общественное дно, выводят Норвегию на первое место в списке благополучных и успешных стран мира. Не раз мне приходилось слышать от норвежцев фразу: «Наша страна, модель для подражания». Но при этом как-то сдавливало сердце от мысли, а смогут ли, когда-нибудь граждане Украины произнести подобную фразу.

И напоследок  опять о дорогах. Все же дороги в Норвегии обладают свойством и качеством, как дороги без начала и конца. В отношении к ним, условно время и пространство, но одновременно, они конкретны до невозможности. Они связывают всех без исключения, давая каждому шанс на становление и поиск собственного жизненного пути.

                                                             

                                                                                                                                                         2007                                                     

 

                                                             

                                                             

 



Обновлен 11 июн 2012. Создан 24 июл 2011



  Комментарии       
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником