Стадо индивидуалистов

 

Стадо индивидуалистов




Каждый потребляет свою жизнь, как бифштекс, – с отдельной тарелки, за отдельным столиком. Гомбрович B. Дневник

 

Живя в Норвегии, наблюдая, сопоставляя, анализируя, мне было интересно разобраться, в чем же заключаются особенности населяющего ее народа, живущего на севере Европы. Но Европа отсюда не видна, и называют ее норвежцы – континентом. Они дважды проголосовали против вхождения в Европейский Союз. Так что путешествуя с моим мужем Ельдаром, с норвежским и украинским паспортами, мы всегда стоим в одной общей очереди «All passports», а не в привилегированной «EU citizents».

Очевидно, что норвежцы – люди моря. Ментально они отдыхают на суше, а живут в море. По крайней мере, так было традиционно. В церковной жизни, которая тут была строга, в этом пуританском обществе важнейшим был обряд конфирмации. Девушки и юноши в четырнадцатилетнем возрасте подтверждали свою причастность к христианской вере, после чего юноши уходили с отцами в бурное и жестокое, но и благодатное море, дарующее добычу, то есть жизнь.

Истоки сегодняшнего, шагнувшего так далеко равноправия надо искать в истории – еще до эпохи викингов. Когда мужчины уходили в море, а женщины на берегу были сильными и самостоятельными управительницами домашнего быта. Это подтверждают археологические раскопки – в женских погребениях часто находят ключи – символ хозяйки.

Море испокон веков кормило норвежцев, что оно продолжает делать и сейчас. Ведь страна живет главным образом нефтедобычей, а платформы стоят только в море. И еще норвежцев докармливает, на десерт, продажа рыбы и гидроэлектроэнергии на мировых рынках. В общем, только – Н2О. Присматриваясь к современным норвежцам, мне все же хотелось попробовать вывести общий код нации. Я долго подбирала название для этой статьи, пока не услышала от них самих искомое выражение – «мы стадо индивидуалистов».

Вот и предпримем попытку разобраться в стаде индивидуалистов. А точнее, вычленить стадные рефлексы и индивидуалистические особенности. Начнем со стада. В чем его проявления? И в чем особенности этого стада?

Норвежцы, все и безоговорочно, любят свою страну. 17 мая – главный показатель этой любви, день всеобщей радости. Это день Конституции, который празднуется как день рождения Норвегии. Вся страна переодевается в национальные костюмы, ходит на парады, машет флажками, каждый дома вывешивает флаг. Все друг друга поздравляют – с днем рождения. И этот праздник проходит с таким размахом вот уже чуть более 200 лет.

Предмет особой гордости норвежцев – королевская семья. Дни рождения членов венценосного семейства занесены в календарь как красные, но рабочие дни. В эти дни принято вывешивать флаги, и это делают не только государственные учреждения, но большинство частных лиц. И завершаются такие дни праздничными тортами.

Вообще с флагом все здесь четко и регламентировано, как и расписание жизни норвежцев. Для подогрева индивидуалистских наклонностей норвежцы имеют право вывешивать государственный флаг и на свои собственные дни рождения. Но согласно расписанию, летнему и зимнему, для севера и юга страны в точно отведенные часы и минуты флаг водружается и, соответственно, снимается. Норвежцы могут вяло поворчать на правительство или парламент, но политика их интересует значительно меньше экономики. И с нее, как правило, переходят к кредитам в банке и налогам. Разговор о налогах – это общий стадный рефлекс. О них говорят все, всегда и практически при любых обстоятельствах. Уж если русло разговора привело к любимой теме, то все чрезвычайно оживляются. И подчеркивают – что они исправно платят налоги, но всегда пробуют найти решения, как бы их платить меньше. Хотя это не простая задача, так как в стране капитализма с социалистическим лицом налоговая система очень прозрачна, а бóльшая часть крупного бизнеса находится в руках государства. В их стаде, очевидно, очень мало хищников. Ген агрессивности явно подавлен. Умение договариваться, искать консенсус – это их сильная черта. Пройдя через длительный период бедности, выезжая активно в XIX веке в Америку на заработки, они достаточно терпимо и лояльно относятся к эмигрантам. По крайней мере, по законам стада, норвежцы не имеют права ущемлять права приезжих. И будучи законопослушными, они этого правила толерантно придерживаются. Хотя в частных разговорах могут сказать – Норвегия для норвежцев!

Но природа таких, пока еще только частных, настроений, не вышедших в поле государственных дебатов, заключается в очевидности того, что социальную систему, максимально настроенную на всеобщее равенство, иностранцы, прежде всего те, кто получил статус беженцев, используют, можно сказать, «наизнанку». Норвегия выделяет деньги на вхождение «новоприбывших» в общество, пребывая в ожидании того, что люди пойдут работать и будут платить налоги. Если это происходит, норвежцы считают себя победителями, сумевшими «правильно» адаптировать человека.

Но подобные эксперименты с человеческой породой не всегда дают желаемые результаты. Часто закрепившиеся беженцы годами ищут повод, чтобы не работать, и становятся очень дорогими клиентами социальной системы. И вот это раздражает очень мирных, эмоционально спокойных и часто даже флегматичных норвежцев. «Так нельзя, так неправильно», – думают они. Но законы демократии и общие гуманистические ценности, задекларированные страной, не дают им никаких прав, чтобы отправлять бездельников на историческую родину.

Будучи весьма требовательными в вопросах работы и налогов к другим, естественно, не менее жестки они и к самим себе. Число работников и служащих, честно работающих для зарабатывания денег на свои нужды, здесь очень высоко. Работают мужчины и женщины на равных, и если бы кто-то попробовал чуть упростить женщинам жизнь путем уменьшения количества рабочих часов или предоставления иных льгот, то, думается, начались бы протесты женщин против ущемления их прав. Задача стада – быть максимально равными в материальной, социальной и гендерной сферах.

Как известно, равенство приносит независимость. Для норвежцев, принципиально важно чувствовать себя независимыми, и поиски этого статуса для них заключены в прилежном и долгом труде. Не работать в этой стране не то что бы плохо, это признак дурного тона. Тут не ставится вопрос о престижности работы, а важна работа как таковая. Исходя из этого часто индивидуальные амбиции подавляются. Поощряется работа, а не долгие поиски работы по душе. На себе я испытала пресс социального заказа – человека работающего. Может быть, поэтому я была так рада, что вначале нашла для себя работу гида, ублажая рассказами русскоговорящих туристов. Ибо вопросы: а вы не работаете? А почему вы не работаете? – раздражали.

Честность, похожесть и чистоплотность являются важными компонентами стада. Честность здесь взросла на грунте исторической бедности и суровости норвежского Бога. Христианская бедность научила норвежцев делиться, а не красть. Хотя бедность давно в прошлом – Норвегия занимает ведущее место в мире по доходу на душу населения; христианство, тоже отчасти в прошлом, так как активных прихожан, а не ритуальщиков – крещеных, конфирмированных, венчанных и отпетых мало – честность существует в этом обществе, как удачная прививка долгого действия. Она же и залог минимальной коррупции. И если таковая просачивается в высшие эшелоны власти, о чем сообщают масс-медиа, то коэффициент бытовой коррупции практически стремится к нулю.

Похожесть здесь часто граничит с чувством равенства, но сюда подмешен еще консерватизм и малонаселенность, которые обусловили регламентацию производимых товаров. Сейчас это особенно проявляется в распространении продуктов питания, когда один и тот же сыр, колбаса, молоко и пицца развозятся во все супермаркеты страны. И привычка есть свои знакомые продукты, иногда доходит до абсурда, так, например, на отдых норвежцы летают со своим майонезом. Похожесть проявляется в стандартном интерьерном наборе норвежского дома, который, как правило, представляет собой точную копию убранства дома соседа. И норвежцы этим гордятся. Всем уготовано ходит в одинаковые детские сады, школы, рабочие конторы. В случае болезни пользоваться одним и тем же госпиталем. Как сказал Ельдар: «У нас и все кладбища общественные». И еще, как мне удалось заметить, очень часто в разговоре норвежцы говорят «мы», а не «я». Это любит делать Ельдар за завтраком – говорить от имени всего норвежского народа, что сегодня солнце встало раньше срока…

Хорошо это, естественно, с точки зрения поддержания единого стандарта. Гарантия одна на всех. Все получат одинаковый бутерброд с лососем, но если вам хочется клубники, то это не сюда… Если копнуть глубже и представить, что ребенок не любит математику и чувствовал бы себя комфортно в гуманитарном классе, то такой альтернативы здесь просто нет. Если денежная профессия – нефтяник, то даже потенциальный поет станет инженером и будет мечтать каждое утро по дороге на работу, что придет время пенсии и он сочинит стих. Не ущемляет ли это права человека с точки зрения развития индивидуальности и реализации личности?..

Чистоплотность доходит почти до стерильности. Желание красить дома в белый цвет и потом их тщательно мыть внутри и снаружи, тут огромно. Слова «чистота» и «здоровье» здесь синонимы. Профилактическая медицина в Норвегии главенствует. А еще – общее стремление к здоровому образу жизни, которое реализуется двумя основными рецептами: пить воду и много ходить. Государство тоже помогает, как может, сохраняя жесткую монополию на алкогольно-табачную продукцию.

Аккуратность на клумбе, четкая организованность рабочего места, предсказуемость банковских счетов – все это в сумме дает запрограммированную жизнь. Этим норвежцы обретают искомый уют и покой. Стык взаимоотношения стада и индивида происходит постоянно. И культивируемый индивидуализм часто проступает одиночеством как общий код нации. Здесь наблюдается некий парадокс, когда общество действует стадно, а живут очень многие поодиночке. Умение приспособиться к функционированию в обществе получены, а навыки жить совместно утеряны. И на сегодняшний день одно из серьезных испытаний, которое ждет хорошо обеспеченное, качественно помытое и продвинутое с точки зрения технического прогресса общество, – это одиночество. Норвежцы вплотную подошли к нему и, можно сказать, уперлись в него лбом.

Вот она – страна индивидуалистов. Когда детям в годовалом возрасте в качестве реализации свободы выбора в детском саду предлагают сказать, что они хотят: бутерброд с сыром или с колбасой. А если ребенок не сумеет сориентироваться и просто выговорить желаемое, то может остаться с хлебом без масла. А может, в этом возрасте важнее круглосуточные поцелуи мамы и теплая кашка?..

Мама должна работать, чтобы семья имела возможность жить в отдельном доме, отдавая многолетние кредиты банку. Воспитанные на чужой ласке дети, спустя годы, так же спокойно отдадут своих родителей в комфортабельные дома престарелых, где те будут доживать в сытости и чистоте. И хотя дома престарелых действительно отвечают всем стандартам качества, но добровольно туда идти старики не желают. Их просто сдают чрезвычайно занятые дети. Этой, казалось бы, прекрасной государственной опекой обрубается то, что называется семейными узами со всеми присущими им радостями и тяготами.

В школе действует основная методика – ответственность за собственное обучение. Когда я это услышала, то содрогнулась и удивилась, представив, каким должен быть уровень ответственности учеников, если они что-то еще учат. Я же подумала, что учись я в этих, казалось бы, тепличных условиях, то до сих пор не умела бы ни читать, ни писать. Но тут тоже не все так гладко. Пресловутая проблема дислексии пожирает страну. Многие вообще не умеют читать или могут прочесть, напрягаясь, в лучшем случае инструкцию. А чтение как удовольствие, увы, тут удел далеко не для всех. То же касается и писание от руки. Хорошо, что страна полностью компьютеризирована, но случись что-либо с норвежцем в горах Непала, посмертную записку он вряд ли сумеет написать. Но вертолет прилетит…

Еще один яркий признак политики, направленной на развитие индивидуалистических наклонностей, – это отношение к норвежскому языку. Пройдя долгую историю пребывания под датской, а потом шведской коронами, норвежцам удалось сохранить свой язык, и даже два. Чем они очень гордятся. Особенность в развитии языка заключается в том, что стимулируются диалекты, которые трактуют как проявление индивидуальности. Поэтому в стране с пятимиллионным населением все говорят чуть-чуть по-разному. С этим я столкнулась, работая переводчиком. К примеру, звонит врач из Тронделага, перед которым на столе лежит пациент. Но врач, чтобы сохранить свою идентичность, говорит так, как мама научила, а я, обливаясь потом, пытаюсь понять, почему у больного ноги отказывают…

В Норвегии работники самостоятельные, уверенные в себе. Начальники, как правило, со всеми здороваются за руку, приходят на работу первыми и уходят последними. В школах, например, зарплата директора меньше, чем у учителей. И это повсеместная практика. Поэтому здесь наблюдается дефицит начальников. И естественно, каждый работающий знает, какая зарплата у начальника. Такое не может быть секретом в этом обществе! Поэтому психологически проще быть хорошим, «качественным» исполнителем: приехать в одиночестве на машине на работу, зайти, просканировав пластиковую карточку, сесть за аккуратный, пахнущий моющими средствами стол, отсидеть за ним положенные 7,5 часов и выйти.

Выйти и уйти от мучительно надоевших людей одному в горы, где и провести выходные, чтобы утром понедельника в 7.00 оказаться вместе со своими коллегами на работе, вместе выпить кофе и вместе почитать в перерыве газету…

2015



Обновлен 25 июл 2016. Создан 24 июл 2016



  Комментарии       
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником