Художественный музей Базеля

 

Художественный музей Базеля




Художественный музей Базеля – приятное знакомство

Елена Сом-Сердюкова

 

Базель, позднее воскресное утро, потом полдень. Город спит и упорно не хочет просыпаться. Солнце светит, ездят почти пустые трамваи. В кафе сидят немногочисленные бабушки за чашкой кофе и газетой. Набережная Рейна поражает немыслимой чистотой. Вспоминаются рассказы о том, что послевоенную Европу мыли шампунем. Это ощущение «свежепомытости», к сожалению, в Европе исчезло за последние  десятилетия. А тут улавливается особый запах чистоты, помноженный на мягкое испарение воды.

         Поняв, что город просыпаться не собирается и ловить забавные картинки из жизни городских обывателей не придется, садимся в трамвай и едим в Художественный музей. И тут то, приятная неожиданность, кипит жизнь. В музее много людей всех возрастов, кафе переполнено. Ура, мы приехали в правильное место.

         Художественный музей Базеля, теплый, светлый, уютный и живой во многих смыслах, так и хочется назвать Домом искусства. Это было мое первое впечатление от музея-дома, но полистав брошюры о городе, я обнаружила, что мои ощущения совпали с общей концепцией города относительно выставочных пространств, а именно, превратить их в «домашнюю гавань»1.

         Публичная коллекция искусств Базеля, основу которой представляет так называемый кабинет Амербаха, является одним из самых ранних в мире собранием искусства, открытым для посещения. С 1661 года собственником коллекции стал город и она выставлялась уже с 1662 года в помещениях университета. Как мне нравится английская традиция писать слово университет с большой буквы!

С 1936 года коллекция прописана по адресу St. Aben-Graben 16, насчитывает три тысячи экспонатов. Безусловной ее гордостью является самое полное собрание работ художественной династии Гольбейнов. В целом, коллекция охватывает произведения искусств с XII по конец ХХ веков.

И если двигаться по хронологии, то обращает на себя внимание прекрасная своей безупречной древностью Каталонская фреска «Апостол» датируемая XII веком, которая фиксирует за собой право быть олицетворением немногочисленного романского искусства. Эту эпоху представляли три силы – духовенство, знать и крестьянство. Каталонский апостол «наделен достоинством  священника, властностью вельможи и силой крестьянина»2. Мне лично импонирует идея средневековья, когда святые изображались чуть меньше человеческого роста. Так высота данной фрески 151 см, а учитывая то, что со стены церкви он был «вынужден» смотрят на нас с высоты, то это масштабное соотношение является очень трогательным и близким по восприятию.

Базель сыграл особую роль в истории семьи Гольбейнов. Здесь долгое время работал Ганс Гольбейн Старший (1465-1524), в лучах славы отца в 1515 году в город приезжают два его сына Амбросиус (1494-1519) и Ганс Младший (1497-1543) и практически сразу получают заказы на писание портретов, время которых пробило с приходом эпохи Гуманизма и Реформации. «Человек, как мера вещей» начинает пробивать своими плечами мир уходящего спиритуализма в сторону скупого прагматизма. В 1519 году в возрасте 25 лет Амбросиус Гольбейн умирает в Базеле, а Ганса Младшего свяжут с городом два периода пребывания в нем (1515-1526 и 1528-1532). В промежутках между этими периодами художник обслуживал двор туманного Альбиона.

В 1516 году, Гольбейну Младшему, которому исполнилось 19 лет, еще не члену художественной гильдии города, выпадает почетный заказ – написать портрет четы новоизбранного мера Якоба Мейра. Это был первый выбранный  управляющий Базеля, не принадлежащий к высшему сословию.  Новому меру было выгодно утверждаться, опираясь на альтернативные силы, в художественно ремесле, таким олицетворением становится Ганс Гольбейн Младший. Портреты мера и его жены, как и целая последующая плеяда, точны в характеристиках, лаконичны и выразительны.

В 1521 году в Базель переселяется блестящий ученым, гуманист Эразмом Роттердамским (1469-1536). Здесь он издает ряд своих книг и его идеи оказывают огромное влияние на общий дух города. Не приняв Реформацию, в конце жизни он резко полемизировал с Лютером. Базель сводит молодого и успешного Гольбейна Младшего и свободолюбивого философа. В музеи хранится три портрета Эразма Роттердамского кисти Гольдейна Младшего. Это целая эволюция образа от рассвета до заката дней ученого, но физическое увядание лица ни как не уменьшает интеллектуальный посыл. Сила мысли побеждает дряхление мышц – так можно обозначить эту портретную галерею.

Несколько, а точнее очень необычна и маргинальна, как и для самого Гольбейна Младшего, так впрочем и для всего Северного Возрождения  работа «Мертвый Христос» написанная художником в возрасте 25 лет, еще до встречи с Эразмом Роттердамским.  По формату – это вытянутый на два метра узкий пямоугольник, что то вроде визуального гроба. Есть ощущение, что стенка гроба выломана и художник пишет тело, которое не восстало из мертвых на третий день. Страшнейшая картина. Купив потом каталог музея, я поняла, почему этого изображения там нет. Но в путеводители, который прочитала предварительно отмечено: «Достоевский, посетив музей в 1867 году, прибывал в экстазе от увиденного и требовал принести ему лестницу, что б разглядеть детальнее. После просмотра, он в страстях произнес жене, которая выволакивала его из этого зала: «Гольбейн великий художник и поэт»3. Здесь сложно развести границы живописи, поэзии, Евангельского текста и его трактовок, но то, что картина не может оставить равнодушных, это уж точно. Именно в этом, сильнейшем влиянии на зрителя и есть ее абсолютная гениальность.

В целом, в музейной коллекции достаточно хорошо представлено  Немецкое Возрождение. Хрестоматийные имена: Альдорфер, Грюневальд, Дюрер.  

Понятно, что художниками, как и обществом в целом в ту эпоху истерического ожидания конца света, и особенно в 1500 году, владело желание приоткрыть пелену и подсмотреть, а что же там за смертью. Но, подглядев земную смерть и обезумив от ее некрасивости, они параллельно забыли прочитать текст из Святого писания,  что после смерти не разложение, а Воскрешение. «Ибо знает Господь путь праведных, а путь нечестивых погибнет»4.

Перед глазами давящее «Распятие» Грюнвальда (1470-1528). Впечатление, что Христа забыли снять с креста и его тело вздувается, гниет, а мастер, забыв, что он не в анатомической студии, все с заботой и невероятной точностью живописует. У меня мурашки по коже, а что же переживал Грюневальд и те, для кого он работал.  Мне кажется, что уж очень не просто давался художникам этот чрезмерный натурализм. Из глубин памяти приходит «Распятие» Дионисия (1444-1502(08)). Почти тоже время, но какая между ними понятийная пропасть. Это два полюса сознания, а полюса не сходятся.

Сделав большой временной скачок, а в пространстве музея, пройдя все тем же первым этажом несколько залов, переместимся к собранию Арнольда Беклина (1827-1901), который был учеником Курбе, но духом французской революции 1848 года не проникся. Бежав из Парижа, пропитанного социальными идеями, художник растворяется в пейзажах окрестностей Рима и здесь черпает вдохновение и сюжетную канву позднеантичной мифологии. Его тональная живопись, убегающая от проблем и методов реализма, выступала своеобразным контрастом к контексту времени, которое окуналось в пучину тяжелой индустриализации. А в живописи Беклина бегают паны, плещутся наяды. Эти огромные полотна вовлекают зрителя в идею потерянного рая, которая найдет отклик в искусстве символистов.

Цветовой отдушиной, глотком светлого воздуха и хорошим качеством работ представлены звучные имена импрессионизма: Камиль Писсаро (1830-1903), Клод Моне (1840-1926), Алфред Сислей (1839-1899), Огюст Ренуар (1841-1919); и постимпрессионизма: Поль Сезан (1839-1906), Поль Гоген (1848-1903) представлен как французским, так и полинезийским периодами, Ван Гог (1853-1890) – всегда безупречный по живописи и очень трогательный. Человечность в его живописи, наверное, самая главная черта.

Перемещаемся на второй этаж, в наш бывший, но мысленно еще живой ХХ век. Тут нас ждут добротные коллекции Пабло Пикассо (1881-1973) пронизанного духом перемен и его собрата по кубизму Георга Брака (1882-1963), который исповедовал стабильность. Менее удивительным в коллекции есть Пикассо, ибо он присутствует практически во всех европейских музеях. Иногда надо призадуматься, где же его нет? Но здесь, из того же путеводителя узнаю, что его  две работы были приобретены общественным фондом за 6 миллионов франков в 1967 году. Растроганный такой суммой Пикассо, решил сделать «неразумное», а именно подарить еще четыре своих живописных полотна 5. Вот как иногда бывает выгодно платить высокие гонорары художникам.

Швейцарцы Паул Клее (1879-1940), супруги Ганс Арп (1887-1966) и София Таубер-Арп представляют особую линию модернизма, где причудливым образом перемежаются яркость, легкость и логика построений. Хорошей и эстетически проверенной временем компанией, представлены многочисленные направления ХХ века. Это Эдвард Мунк (1863-1944) с его протяжным северным лиризмом и драмой одновременно; Фернанд Леже (1881-1955) возводящий живописно-архитектурную лестницу в небо; Хуан Миро (1893-1983) сумевшего опоэтизировать амеб, одноклеточных и минимализм кривых, соединяющих их; Пит Мондриан (1872-1944) цветом вторящий джазовым импровизациям.

 В Художественно музеи Базеля хранится большая и хорошая коллекция «наших» мастеров: Марк Шагал (1887-1985) прозвучавший своим родным Витебском на всю Европу;  Василий Кандинский (1866-1944) абстракции которого проистекают прямо из фавизма, полностью минуя кубизм и замирают в точке слиянии линии и звука; Марк Ротко (1903-1970), у которого биография художественная наполнена массивными пятнами открытых цветов, а биография человеческая простерлась от Двинска до Нью-Йорка.

Приятным открытием стали в этот день Сергей Полякофф (1906-1969) обратившийся к живописи в возрасте сорока четырех лет, ценой того, что порвал с игрой на гитаре. Его грубые, несколько мужицкие по сути абстракции состоят из фигур с прямыми углами, а в открытых цветах плоскостей он неизменно шалит фактурами. И Николас де Стаел (1914-1955) выходец из Петербурга нашедший могилу в Антибах, искавший свой язык в абстракции и найдя для себя диагональные ритмы, пастельные кусочки бумаги, разбросанные легко и свободно, как потоком ветра, коллажные композиции.

Как всегда при «личной» встрече очень глубоко тронул бедный, страдающий и безумно гениальный Хаим Сутин (1893-1943). Его некрасивые, но душе раздирающие портреты, рыдающие нищетой натюрморты, на фоне общего благополучия обстановки музея потрясли. В этот день, Сутин, по мощи своей интонации, прозвучал для меня сильнее других.

Трамваи дребезжали через Рейн, а мы долго гуляли пустынными берегами этой реки. Было странное чувство, когда вечерний город, мягко освещенный фонарями, был пустынным на столько, что только свет в домах вселял надежду, что люди в этом городе есть.

 

Примечания:

  1. Welcome to Basel. Culture Unlimited.

 

2. Georg Schmidt. Museum of Fine Arts, Basle. 150 paintings 12th-20th century. 1994. P.2.

3. Switzerland. Insight Guide.  2009. P. 54.

4. Псалтирь. Пс.1, 6.

5. Switzerland. Insight Guide.  2009. P. 62.



Создан 26 мар 2014



  Комментарии       
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником