В поисках утраченного образа или прогулки по старому Киеву

 
 

В поисках утраченного образа или прогулки по старому Киеву

Долгий и прекрасный своей поучительностью разговор с Юрием Сергеевичем Асеевым



К этому интервью я шла достаточно долго. Юрий Сергеевич Асеев был моим учителям в институте. У него я писала свои первые курсовые работы. Его лекции были пронизаны восторженным потрясением человека, который европейскую архитектуру знал не по книжкам. Дух его присутствия в реальной среде больших городов Европы был необычайно ценным для нас. В этом смысле, он был своеобразным медиумом в мир, который он обошел со своей камерой. И на некоторых слайдах, увидев самого себя на фоне очередного архитектурного шедевра, он несколько робко говорил: «А это ваш покорный слуга». А дальше мог идти длинный фрагмент средневековой лирики. Эмоции захлестывали его и передавались нам. В его образе сочетались мягкость и настойчивость, обаятельность и безупречная интеллигентность, эмоциональность и интеллектуальность.

Нынче, в связи с развернутым, невиданным доселе, масштабным строительством в Киеве, все острее и даже болезненно остро ставится вопрос: а не уничтожим мы образ города, который складывался на протяжении многих столетий? Не поглотят ли неуемные аппетиты нынешних градоначальников и градостроителей ауру города, «которому двойника не сыщешь»? С этим вопросом я обратилась к доктору архитектуры, профессору, почетному члену Академии Архитектуры, лауреату Государственной премии Украины Юрию Сергеевичу Асееву.
С именем этого человека связано очень многое в Киева. Он вывел Киев из легенд, сам стал человеком-легендой, одним из крупнейших и авторитетнейший ученых в области архитектуры Киевской Руси.
Юрий Сергеевич, как по вашему мнению, менялся образ Киева на протяжении ХІХ века?
Классицизм дал многое Киеву. Он определил ряд площадей, университет и пространство вокруг него. Имел или он какие-то черты свойственные Киеву? В общем-то имел, это был в принципе классицизм с киевским лицом. «Свой» классицизм, свои были конструктивные особенности, материалы.
Конец XIX века был переломным. Архитектор В. Николаев решил, что Киев должен быть киевским. Но каким киевским? Откуда взять эту древнюю архитектуру. Тут действовали законы мировой архитектуры, когда классицизм надоел и перешли к архитектуре экстерьерной, внешне декоративной. Архитектура, которая украшала город с деталями в основном из Ренессанса, часто оставалась с чертами классицизма. Он царствовал у нас с конца ХІХ до 20-х годов ХХ века. Имелись ли здесь свои местные черты? Имелись. Вот тот же В. Николаев, он прекрасно осознавал, что собой представляет рельеф Киева и как его увязать с рельефом постройки. Но в принципе уже никаких национальных тенденций не было. Это был стиль характерный для застройки всего города.
И вот занятно, что ранее казалось плохим, со временем становится очень даже примечательным. К примеру, жилой дом на Софиевской площади. Он типичен для конца ХІХ начала ХХ века. Его декор, детали, формы настолько своеобразны, характерны для своего времени и не разбивают площадь. Он не враждует с Софиевским собором, сев на нее соразмерно.
Есть еще одна важная сторона дела. Это то к чему киевляне привыкли.
А образ Киева ХХ века кардинально изменился или все-таки в нем сохранилась аура старого города?
Смотря где и смотря как. Здесь мы видим несколько тенденций. Наиболее интересная, с моей точки зрения, это тенденция Дмитрия Михайловича Дьяченко, который считал возможным создание национальной архитектурной формы. В его Голосеевской Академии вместо ренессансных форм переработаны украинские национальные формы барокко. Красиво. Там мы видим, как природа Киева гармонирует с архитектурой.
Вторую линию очень хорошо развивал Павел Федотович Алешин. Он был архитектором своего времени. В последних проектах работал в принципах конструктивизма, к примеру, дом врачей на Большой Житомирской. Прекрасная вещь. Он понимал, как формы этого дома увязать с окружающей постройкой. Он много думал, чтоб дом в формах конструктивизма вошел в образ улицы.
Несколько иного мнения был мой учитель Павел Сергеевич Андреев. Я его очень любил. Его образ Крещатика не был выполнен до конца, а был сделан только пассаж. Если бы он так сделал весь Крещатик, был ли бы он киевским? Не могу сказать, не знаю. Но был бы красив и хорош.
А вот чем угробили Крещатик, это здание Главпочтамта. Может его и можно перестроить, ведь сейчас все перестраивают. Но что меня откровенно пугает, это тенденция к выси. Вот это уже не Киев, это то, что характерно для других городов.
Как бы вы сформулировали своеобразие Киева?
Образ этого города должен создаваться людьми, которые родились в Киеве, жили в Киеве, которые привыкли к Киеву, знают Киев. Тут ничего нельзя чужого давать. Здесь много есть черт, которые говорят, как сделать Киев киевским.
Вот церковь Богородицы Пирогощи. Ее объем увязан с окружающими зданиями, ведь она здесь и была до разрушения. Архитектурные же формы тяжелые, характерные для ХІІ века. Она массивна и монументальна, ее формы такие какие, вероятно, могли лицезреть и древние киевляне.
А вот что касается тех новых проектов, которые мы сейчас видим, около Софиевского собора, все эти огромные стеклянные штуки, вот они то и пугают. Из-за этого Киев может сильно пострадать.
Вы совершенно правильно ставите вопрос, что в Киеве не должно быть постройки не киевской. Стиль это само собой. Но как поддерживать устоявшийся образ города? Здесь не только нужно иметь много таланта, знания, привычки. Это весьма существенно.
Вы много ездили по миру и как вы думаете, с каким городом можно сравнить Киев в образном плане?
Конечно же, можно сравнивать с Парижем, с Римом. Общее то, что там и здесь разрабатывались Ренессансные формы. С моей точки зрения, общий масштаб. Рим близок Киеву рельефом. Но в Киеве еще более выразительный рельеф, и здесь огромные парковые зоны. Это надо сохранять. И именно в этом отношении Киев является Киевом. Строить здания-верхушки конечно же не следует.
Тем более есть реальный выход. Хотите делать высокие большие здания, перешагните на левый берег. Вот там может быть новый Киев, совершенно современный, он ни с чем не связан особенно. Трогать старый Киев с новыми проектами финтифлюшками нельзя.
Как можно обозначить образ церквей и соборов времен Киевской Руси?
Особенной была вся линия развития архитектуры Киевской Руси. Начиная с Десятинной церкви, где бесспорны византийские традиции. Но принцип масштабности, соотношение больших и малых элементов, несомненно свой. И здесь, не смотря на несомненный характер византийских форм, есть много уже местного. Такую штуку вы в Константинополе не увидите.
В таких формах были построены и Михайловский Златоверхий, Успенский собор Киево-Печерской Лавры, хотя отступлений от византийских канонов было больше. Св. София, конечно, имела еще больше своих черт, но и Византии была близка. Собственно говоря, мой проект Десятинной церкви сделан на основании Софиевского собора.
Но вот проходит время, меняется стиль на Западе. Развиваются романские архитектурные формы, которые не могли не затронуть нас, потому что зодчие, мастера связаны были, многие были приезжими. В основном в І-й половине ХІІ веке мы видим памятники, такие как Богородица Пирогоща, Успенская (Юрьевская) церковь в Каневе, Успенский собор Елецкого монастыря в Чернигове, где главное интерьер. Не только потому, что здесь определенные крепостные черты, тут и другое. Нужно было сделать так, чтоб человек из плохого, тяжелого мира попал в мир прекрасный. И поэтому доминирует светлый, интерьерный характер здания. Даже можно говорить об интерьерном характере стиля. Не боялись делать полуколонны, романский фриз, кое-где романские арки над входами. Строят эти соборы князья: «Я на своем дворе построил...».
Как своеобразная реализация основной идеи романской архитектуры – мой дом, моя крепость?
Да, совершенно верно. Проходит еще время и на Западе появляется готика. В конце ХІІ века несколько меняются и заказчики. Хотя князь Рюрик Ростиславович играет огромную роль, но уже появляется киевская сеньория. Публика, которая выходит на арену, хочет, чтоб церковь была красива. Образ церкви перевоплощается из интерьерной в экстерьерную. И эта экстерьерность прекрасно увязывалась с предшествующей застройкой древнерусской деревянной архитектуры.
Началась эта тенденция, как мне кажется, со строительства храма Св. Василия в Овруче. Потом Петр Милонег строит целый ряд построек для Киева, и вероятно, он же возводит собор Апостолов в Белгороде, где была резиденция Рюрика. Я участвовал в исследовании этого памятника.
Апофеоз этого стиля, Пятницкая церковь в Чернигове. Мы с Петром Дмитриевичем Барановским приехали в Чернигов, когда еще шла война. Первым делом побежали смотреть на разрушенную Пятницкую церковь. Он ахнул. Открылись совершенно неизведанные стрельчатые перекрытия. Там было своеобразное соединение нашей традиционной архитектуры с готикой.
Помню, по приезду в Киев, Щусев Алексей Викторович, который воссоздавал собор в Овруче в 1908-1912 годах, мне говорил, если бы я знал, что сделал Петр Дмитриевич Барановский в Чернигове, то собор бы в Овруче имел несколько иные формы.
Это общерусская тенденция?
Да, когда стали исследовать другие памятники, увидели, что это была общерусская тенденция. Экстерьерность интересна тем, что памятник особым образом связан с окружающей застройкой и, одновременно, он самодостаточный монумент. Эту архитектуру готикой назвать нельзя. Но она характерна для времени готики, что была в ту пору в Европе.
Как у вас возник интерес к теме архитектуры Киевской Руси?
Как я мог прийти к другой теме, если моим учителем был Ипполит Владиславович Маргилевский, один из основателей наших новых знаний об архитектуре Киева. Маргилевский, собственно говоря, был мой главный учитель.
Это когда вы учились в Строительном институте?
Да. До этого, несомненно, сыграл роль мой дядя Дмитрий Михайлович Дьяченко. Я вырос в семье Дьяченок. Его работа часто проходила у меня на глазах. И вполне естественно, что интерес к архитектуре мне привили с детства.
А вот ваш дядя поэт Николай Асеев, как повлиял?
Он в какой то степени повлиял на то, что я люблю поэзию. Я с удовольствием учил то лучшее, что им написано. Но к моим архитектурным воззрениям он, конечно, никакого отношения не имел.
Когда он приезжал в Киев я ему все показывал. Помню, когда мы поехали в Лавру, я затащил его в подземелье, то пещеры на него такое тяжелое впечатление произвели.
«У тебя молодая рука,
Пред тобою синеет река,
Слушай мудрость, и помни одну,
Не иди раньше срока ко дну.

Разве можно душой изомлеть,
На высокой, на этой земле.
Разве можно тоской истекать,
Из-за каждого пустяка...»
Вот это о нашем Киеве.
Что бы вы хотели рассказать о Кирилловской церкви, ведь это предмет вашего особого интереса? Это ваше дитя, ваша кандидатская диссертация.
Опять таки Маргилевский сыграл основную роль. Я там бывал еще учась в школе, но это не производило на меня какого-то особого впечатления. Когда я студентом участвовал в ее обмерах, исследованиях, только тогда Кирилловская церковь стала чем-то родным и своим.
После окончания института я пошел в Академию Архитектуры. Сразу же стала речь о кандидатской диссертации. И тут, кроме Кирилловской церкви, я ничего другого не мог придумать. Я ее уж очень полюбил.
Как первоначальный образ Кирилловской церкви времен Киевской Руси изменили барочные формы? Ведь тема актуальна – сочетание двух стилей.
Первоначально она была как Пирогоща. В XVII и XVIII веке ее стали украшать. Появились капители, фронтоны, надстроили верх, поменяли кровлю, крышу. Она приняла облик украинских барочных церквей. Кирилловскую церковь очень просто можно восстановить в первоначальных формах. Но ни у кого, слава Богу, такой мысли в голову не пришло. Этот национальный характер архитектуры был сохранен. Ее только реставрировали, ничего не добавляли. И тут, несомненно, большую роль сыграл Прахов Николай Андрианович.
Вы многие годы проработали в художественном институте, возглавляли кафедру синтеза. Мне приятно осознавать, что я была вашей студенткой. Практически вся архитектурная среда Киева взращена вами. А что было на территории института во времена Киевской Руси? Легенда, ли что это подворье Баяна?
Для меня несомненно, невероятно интересно, что именно там находился двор князя Рюрика Ростиславовича. Там решались все архитектурные проблемы. Кое-что было найдено, но не исследовано до конца. На месте, где во дворе института поставили крест, была церковь Рюрика. Ее архитектуру мы не знаем, она не исследована.
У меня всегда были большие желания раскопать и изучить этот памятник. Надеюсь, что его изучат в конце концов. Думаю, что церковь была экстерьерной. Рюрик «имел любовь ненасытную о зданиях. Имел у себя мастера не проста, а приятеля своего, Петра именем Милонега». А Петр Милонег был мастером именно этого архитектурного стиля.
Вы нам когда-то на лекциях говорили, что может здесь писалось «Слово о полку Игоревом»?
Вполне возможно. Мне кажется это правдоподобным, и с Рюриком Ростиславовичем «Слово» в какой-то степени может быть связано. О самом Рюрике Ростиславовиче говорится, что он был «художник, мастер не прост».
Сколько в Киеве до монголо-татарского нашествия в 1240 году было соборов и церквей?
Это можно конечно подсчитать. Этим нужно заняться, но я считаю, что было где-то десятка полтора.
Насколько грамотно ведется реставрация памятников Киевской Руси?
Мне, на пример, не нравится восстановление Золотых ворот. Я не против их первоначальной архитектуры. Вероятно, она была близкая к той, что воссоздали. Но «погребенные» руины настолько хорошо сохранились, были живописны. Все мы привыкли к Золотоворотскому скверу, где красовались подлинные остовы старины. Их надо было не восстанавливать, а законсервировать и оставить такими, какими они дошли до наших дней. Зря была сделана реконструкция.
Насколько современные реконструкции соответствуют первоначальной идеи соборов? Ведь собор это не просто архитектура, это культовая постройка. А то, что сейчас строят, часто называют лишь моделями.
Что касается Михайловского и Успенского соборов то там все ясно. Они были такими, как их восстановили.
Все точно соответствует?
Абсолютно. Есть десятки фотографий, обмеров. Там не зачем было что-то выдумывать. А Десятинную церковь восстанавливать не стоит. Я предложил другое. Хорошо выложить план собора, а по средине поставить открытую беседочку и в нее поставить первоначальный макет. Мне кажется, что новая постройка будет плохо взаимодействовать с Андреевской церковью.
Как современный процесс градостроительства влияет на исторический центр Киева? Ведь при заполнении площадей новой кладкой полностью уничтожаются археологические слои. Но кажется, что нынешних киевских архитекторов, которые при власти, это практически не беспокоит.
Я этого страшно боюсь. Памятник «Княгини Ольге» можно было восстанавливать. Мы к нему уже привыкли. Но перекладывать брусчатку на площадях, это просто кощунство. Уничтожена, возможность заниматься археологическими слоями старого Киева.
И то, что сейчас ставят большие здания на отрезке от Софии до Михайловского соборов – плохо, очень плохо. С этим устоявшимся ансамблем ничего не должно конкурировать. Соборы должны оставаться доминантами всей территории старого Киева. Идея строительства нового гостиничного комплекса напротив Софии, безобразна.
Сейчас существует полярность мнений – Киев провинция, Киев центр. Как бы вы отнеслись к этим мнениям?
Говорить о том, что Киев не является центром, смешно. Ведь Москва и Петербург два центра. А чем Киев хуже. Идея Киева, как центра Украины и центра европейского типа, имеет место быть. Здесь можно находить нити идущие от Рима, Византии. А в дальнейшем, Софиевский собор послужил поводом и образцом для строительства св. Софий в Новгороде и Полоцке, которые по счастью сохранились до наших дней.
Относительно датировок Софии Киевской. «Повестью временных лет» зафиксирована дата строительства 1037 год. Но все время, эту дату пытаются передвинуть на более раннюю – 1017 год. Каково ваше мнение?
Я категорически против 1017 года. Нет у нас никаких данных по этой дате. Возможно, в 1017 году были попытки создать что-то. Об этом мог думать Ярослав Мудрый. Но всерьез, началом подлинного строительства можно считать 1037 год. А в начале 1050-х годов было закончено строительство. После завершения работ поехали мастера в Новгород строить северную Св. Софию.
Что вы думаете по поводу того, как сейчас ведется реконструкция Майдана Незалежности?
На Майдане Незалежности я не стал бы уничтожать Думу. А восстановил бы ее, какой она была, сделал бы возле нее площадь. Я, правда, и о другом думал. Вот поставили скульптуру Василия Захаровича Бородая «Кий, Щек, Хорив и сестра их Лыбедь» на Днепре. Никто ее там не видит. Ее то и надо было бы на Майдане поставить. Вот откуда пошел Киев, вот это и был бы памятником нашей Незалежности.
Вы всю жизнь прожили в Киеве. Расскажите о личных воспоминаниях о нашем городе?
Я люблю Киев, песни о Киеве, стихи о Киеве. Я очень люблю читать воспоминания о Киеве. А самое главное, я иной раз сяду и начинаю вспоминать. Там я мороженое покупал, а там сидел на скамейке в сквере и любовался девушками. Так хочется пойти сейчас на Сенной базар, зайти на улицу Бульварно-Кудрявскую в седьмой номер, в домик, где прошло мое детство, но его уже тем. Как, в прочем, много уже нет в Киеве.
2001

Коли сонячного осіннього дня 2005 року ховали Юрія Сергійовича Асєєва з ним відходила ціла епоха, що тримала високу гідність та любов до обраної справи життя.



Создан 08 сен 2010



  Комментарии       
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником